Отрывок из книги

   Домашний кабинет академика Красикова напоминал обиталище средневекового алхимика.

   Стеллажи вдоль стен вместо книг были сплошь уставлены всевозможными колбами, пробирками, ретортами. Такие же колбы и реторты загромождали узкий и длинный стол на тонких металлических ножках. На другом столе, более массивном, разместилась всевозможная аппаратура: термостат, крохотные аптекарские весы, микроскоп.

   Виктор Петрович и Коля продолжали разговор, начатый в институте.

   - Если даже один процент подтвердится!.. Ого-го! – сказал Коля.

   - Какой там процент, что вы! Я не сомневаюсь, что все мои прогнозы подтвердятся полностью, - ответил Виктор Петрович.

   В то время как учёные вели этот, пока ещё не очень понятный нам разговор, дверь кабинета отворилась и на пороге появился Юра. Он был с шахматами.

   - Здрасьте, - сказал он, обращаясь к Коле.

   Отдав эту необходимую дань вежливости, Юра повернулся к отцу:

   - Мама сказала, что ты хочешь поиграть со мной в шахматы.

   - Я? Хочу? – искренне удивился Виктор Петрович. – Ах да, верно… Я давно хотел поиграть с тобой в шахматы. Вот что, Юрий! Ты садись и расставь пока фигуры, а мы тут должны закончить один очень важный разговор…

   Юра сел на тахту – единственный предмет в комнате, на котором не было колбочек и приборов, - и неторопливо стал расставлять на доске шахматные фигуры. На лице его было написано: «Мне-то это ни к чему, но если вам с мамой так хочется, - что ж, пожалуйста, я могу и потерпеть…»

   К разговору взрослых он почти не прислушивался, тем более что весь этот разговор казался ему состоящим из многократного повторения одних и тех же непонятных слов.

   - Флюктуация…

   - Эксстраполяция…

   - Сублимация…

   - Телепортация…

   Юра скучал. А разговор всё продолжался. И Юра поневоле начал прислушиваться, сначала просто так, а потом всё с большим и большим интересом.

   Особенно заинтересовала его одна Колина фраза.

   - Скажите, шеф, - спросил Коля, — это случайно не вы пишете под псевдонимом «братья Стругацкие»?

   - Вы зря смеётесь, - ответил отец. – Всё это вовсе не так уж фантастично. Науке давно известно о существовании отдельных индивидуумов, наделённых способностью простым усилием воли передвигать в пространстве различные мелкие предметы.

   - Ну да, телекинез.

   - Я находился под воздействием препарата каких-нибудь несколько секунд, но не дай вам бог пережить то, что пережил я за эти секунды…

   Виктор Петрович отпер бюро, достал контейнер, открыл и вынул из него маленькую стеклянную колбу с завинчивающейся металлической крышкой.

   - Один глоток этой жидкости, - задумчиво сказал он, - и мы с вами стали бы чудотворцами в самом прямом, буквальном смысле этого слова…

   - Какого же чёрта мы ждём?! – взорвался Коля. – Надо срочно ставить эксперимент!

   - Я боюсь, - тихо сказал Виктор Петрович, ставя колбочку на стол.

   «Так я и знал! – с отчаянием подумал Юра. – Струсил! Эх! Учёный называется! Люди прививали себе чуму и не боялись. А тут… Чего испугался?!»

   - Я боюсь выпустить джинна из бутылки, - сказал Виктор Петрович Коле.

   - Но это просто смешно! – возмутился Коля. – Проверить-то надо? Если вы боитесь доверить мне, выпейте сами! Себе-то вы доверяете?

   - В том-то и дело, что нет, - грустно сказал Виктор Петрович. – Как же вы не понимаете? Это такая штука, что я даже самому себе боюсь довериться…

   Последние слова Виктор Петрович произносил уже в передней, провожая Колю.

   Убедившись, что он остался в отцовском кабинете один, Юра подбежал к столу, на котором стояла заветная колбочка. Воровато оглянувшись, взял колбочку в руки и поднёс её к губам.

   - Вы представляете себе, насколько это опасно? – доносился из передней голос отца. – Абсолютная власть над миром!

   При слове «опасно» Юра отвёл колбочку от рта и прислушался. Но, услышав про власть над миром, вновь решительно приблизил колбу к губам и единым духом проглотил всё её содержимое…