Ольга Владимировна Павлова — российский детский писатель. 

Ольга Павлова родилась 7 августа 1984 года в Новосибирском Академгородке. С раннего детства она интересовалась миром живой природы, чему способствовало богатство фауны Академгородка и его окрестностей. Она любила наблюдать за животными и птицами. Это были маленькие кролики на шумном рынке в Бердске, уличные белки, синицы, поползни и дятлы, затем — свои собственные коты. Девочка делала зарисовки и бесконечно фантазировала. 

В 2006 году Ольга Павлова окончила отделение филологии Новосибирского государственного университета и свою дальнейшую деятельность связала с ним. Стать профессиональным писателем никогда специально не стремилась, но всегда занималась литературным творчеством «в стол» и для узкого круга друзей. 

С 2010 года Ольга ведёт подробный журнал наблюдений за птицами и прочими животными Академгородка; именно эти «полевые заметки» в дальнейшем послужили основой для художественных текстов.

О книге

Весной в хатке на запруде под высокой ивой родилась бобрёнок Черёмушка. Она растёт смелой, любопытной, учится самостоятельности и увлечённо исследует мир: пробует травы, растущие вдоль берега, знакомится с лесными зверями и птицами, любуется осенним лесом и радуется первому снегу. Однажды ворон Феликс, который везде побывал и многое видел, рассказывает Черёмушке про королей, они устраивают так, чтобы всем жилось хорошо. Черёмушка очень хочет, чтобы рядом с ней все, от мошки до лося, были счастливы. Ей непременно нужно стать самым справедливым речным королём!

Новосибирская писательница Ольга Павлова продолжает традицию русских писателей в изображении природы. Из сказочной повести о взрослении бобрёнка Черёмушки читатель узнает, как всё на свете взаимосвязано, хрупко и прекрасно.

Отрывок из книги

На закате Горечавка родила трёх малышей.

   Ночь выдалась прохладная, но Горечавка не тревожилась: даже у новорождённых бобрят мех густой, а за прочными стенами хатки, промазанными плотным илом, опасаться и вовсе нечего. Горечавка перевела дух, почистила бобрят и улеглась на подстилку из стружек.

   - Теперь ешьте, а я подумаю, - сказала она. – Надо же вас и назвать как-нибудь.

   Снаружи хрустнула ветка; кто-то приблизился к бобровой хатке, постоял и побрёл дальше во мрак. Горечавка насторожилась, но ни Багульник, ни Рогоз не подали знаков: видно, просто шла на жировку одинокая лосиха. Бобрята, уткнувшись матери в живот, усердно сосали молоко.

   - Да тут и думать незачем, - решила наконец Горечавка. – Тебя назовём Хвощом, тебя – Черёмушкой, а тебя – Мятликом.

   - Почему? – спросила средняя, Черёмушка.

   - Что – почему? – не поняла Горечавка.

  Черёмушка растерянно замолчала. Усталая Горечавка то дремала, то просыпалась опять, чтобы повозиться с бобрятами, а те кряхтели, тоненько вздыхали и ели без остановки. Свет в хатку едва просачивался, поэтому бобрята и не заметили, когда ночь сменилась утром, зато вскоре их чуткие шершавые носы уловили в темноте запах – новый, не Горечавкин

   - Это папа к нам пришёл, а это – Рогоз, ваш старший братец, - объяснила Горечавка. – Слушайтесь их хорошенько.

   Черёмушка ещё не знала такое слово – «слушаться», но согласно посопела, а Рогоз с любопытством потыкался в малышей мордочкой:

   - Ух ты, мам, целых трое!

   - Конечно, откликнулся Багульник. – Мама говорила: нынче выйдет тройня, - а она никогда не ошибается.

   Постепенно Хвощ, Черёмушка и Мятлик выучились ползать, переворачиваться и толкаться. Молоко бобрятам давала Горечавка, а Багульника о нём и просить не стоило, но греться у него под боком им нравилось. Рогоз без конца волновался и переспрашивал у Горечавки, правильно ли он чешет бобрят; Черёмушка про себя считала – правильно. Но едва они успели привыкнуть ко всему за несколько суетливых ночей, как Горечавка заявила:

   - А не пора ли вам поплавать?

   Малыши и раньше обращали внимание на дыры в глиняном полу хатки, в которых большие бобры по очереди пропадали, а затем возвращались, неся охапки чего-то влажного, шелестящего и душистого. Горечавка с Багульником бережно покатили бобрят к краям.

   - Может, лучше не надо? – забеспокоился Хвощ.

   - Ага – не надо! – возмутился Рогоз. – Глупенький, ты ведь не…

   - А я не боюсь, - встряла Черёмушка. – Я и за тебя поплаваю, Хвощик, если мама меня научит.

   Горечавка придвинула детей поближе к отверстиям. Черёмушка и Мятлик недоумённо тронули друг друга усиками, но вдруг Хвощ с диким визгом плюхнулся вниз, разбросав вокруг холодные брызги. Черёмушка от удивления свалилась за ним, а Мятлика осторожно скинул Багульник.

   - Мокро? – хмыкнул довольный Рогоз. – То-то! А попозже вы и наружу выберетесь.

   В дыре и вправду оказалось мокро; Черёмушка с интересом поболтала лапами и попыталась погрузиться глубже, но вода оттолкнула её – раз, другой, третий. Рядом неловко бултыхался Хвощ: бобрята были совсем лёгкие.

   - Мам! – разочарованно протянула Черёмушка. – Никак!

   - Ясное дело, весу-то в тебе нет, - отозвалась Горечавка. – Подрастёшь – получится.

   - Точно, - добавил Багульник. – Сперва нужно отъесться.

   - Я люблю отъедаться, - вставил Мятлик, выкарабкался, отряхнулся и пошлёпал к Горечавке. Вслед за ним вылез умаявшийся Хвощ; сдалась и Черёмушка, но напоследок всё-таки хлопнула по воде хвостом, а та заколыхалась. Багульник отдыхал, привалившись к спине Горечавки, а Рогоз раскладывал опилки.

   - Слушайте! – вскинула головку Черёмушка, отлепившись от Горечавки: у неё внезапно возникла коротенькая мысль. – А я вообще-то не знаю никакую наружу.

   - Там ужасно просторно! – Воскликнул Рогоз. – Ты и не представляешь.

   - У нас тоже просторно, - зевнул Мятлик. – И подстилка мягкая.

   - А подстилка откуда взялась, по-твоему? – фыркнул Рогоз и ласково поскрёб Мятлика за ухом. – Эх ты, дурашка! Снаружи всё есть. И трава, и птицы, и ветер, и комары, и дождь, и камни, и лось, и заяц.

   - Ого, - восхитилась Черёмушка. – Я, пожалуй, сходила бы в такую наружу, где заяц. А он кто? Мам, а нельзя нам прямо сейчас туда?

   - Сегодня не выйдет, дружок, - потёрлась об неё Горечавка. – Нырять-то вы не умеете. Верно?

   Багульник хрюкнул, а Черёмушка огорчённо надулась, но скоро её потянуло в сон от мерного дыхания Хвоща и Мятлика.

   - Заяц! Комары! – прошептала она, закрывая глаза. – Ничего себе.