Маша Рупасова - детский поэт, писатель и драматург, автор более тридцати детских книг, каждая из которых – настоящий праздник для детей и их родителей.

Мария Николаевна Рупасова родилась и выросла в Москве. Работала учителем русского языка и литературы, потом стала журналистом-фрилансером, делала глянцевые журналы.

В 2013 году Рупасова начала писать детские стихи, их случайно прочла Марина Яковлевна Бородицкая и посоветовала развиваться в этом направлении. К творчеству писательницу, как это часто бывает, подтолкнул ребенок. Через два года после усыновления она начала писать детские стихи, которые затем читала сыну. Сейчас Мария живет в канадском городе Ванкувер на берегу Тихого океана.

О книге Маши Рупасовой «Чудесные превращения Марьи Петровны Уткиной»

Марья Петровна Уткина способна превращаться практически в кого угодно. Она может становиться Альбертом Эйнштейном, ветром, воздушным шариком... Но самое главное - она может быть счастливой летней девочкой, которая скоро пойдет в школу.

Семь лет — серьезный возраст. В семь лет ребенок выбирает, идти ли ему в школу или сразу на работу. Семилетняя Марья Петровна Уткина хотела выйти на работу. Сначала ветеринаром, а потом космонавтом. Но в клинике для животных сказали, что сначала надо начать и закончить школу, а затем и университет. А до самого маленького скафандра Маша еще не доросла. Пришлось согласиться на школу.

Впереди Машу ждут большие, просто огромные перемены, но до начала учебного года есть еще целый месяц. Месяц, полный новых знакомств, поездок на велосипеде, игр в снежные котлеты и секретных агентов. И, конечно, прыжков на батуте, ведь надо напрыгаться на всю жизнь вперед. Ведь пока закончишь школу, совсем в старушку превратишься.

Это книга, полная юмора, тепла, озорства, а главное — любви и поддержки, которая всем нам так нужна.

Отрывок из книги

   Лето заканчивалось. Определившись с Машиным будущим, папа с Машей решили ехать на дачу, к маме и Додику.

   Додик – это младшая Мамина сестра. Взаправду сестру зовут Авдотья, но Маша случайно превратила её в Додика.

   Появление Авдотьи Маша встретила без энтузиазма.

   - Ты же сама хотела сестру, - говорили родители.

   - Я и кухню игрушечную хотела. И сову. И хомячка. И собаку я хотела, - отвечала сурово Маша. – И где это всё?

   - Зато тебе будет с кем играть, - возражала Маша и начинала загибать пальцы: - Вова, Платон, Туся, Динара, дедушка Лёша, Инна Ивановна из 24-й квартиры.

   Родители переглянулись.

   - И на даче полно народу, - продолжила увлечённо Маша. – Аня с хвостиками, Аня с косичками… Мишка, Вика и Викин хомяк, Додик. Помните, какой он хорошенький? Ушки кругленькие, лапочки маленькие, глазки как бусинки. И он такой живой!

   Воцарилось молчание. Только кряхтела и скрипела в новой кроватке новая девочка. Бедняга не знала, что сейчас решается её судьба.

   - Хочешь её подержать?

   Маша пожала плечами. Можно и подержать. Папа достал сестру из кроватки и положил Маше на колени.

   - А как её зовут? – спросила вдруг Маша.

   - Авдотья Петровна Уткина, - ответил он.

   Авдотья Петровна была тёплая и тяжёлая. Оказавшись у Маши на руках, Авдотья перестала скрипеть. Она выпростала из-под пелёнки ручку.

   Пухлый кулачок Авдотьи Петровны был сложен в крошечную фигу. Авдотья взмахнула ручонкой и сунула фигу в кругленький ротик.

   У Маши в груди вдруг что-то заволновалось и завозилось, как возится хомячок в ладонях. Это были совершенно новые Машины чувства. Они появились вместе с Авдотьей.

   - Ой! Мама! – воскликнула Марья. – Ты видела, какие у неё малюсенькие пальчики?

   - Пока нет, - сказала мама. – Не было времени как следует её рассмотреть. Малюсенькие, говоришь?

   - Давайте разглядим её получше? – предложил папа.

   Они вытащили Авдотью из пелёнок и убедились, что у их новой девочки есть всё, что может пригодиться человеку в будущем.

   Есть ноги и руки. Есть пальцы – совсем кукольные, но абсолютно настоящие, с ноготками. Вместо волос – пух. Есть нежное пузечко с пупком. Пупок намазан зелёнкой.

   - А она точно девочка? – взволновалась вдруг Маша. – Врачи ничего не напутали?

   Мама сняла с Авдотьи Петровны памперс: Авдотья оказалась стопроцентной девочкой.

   В этот момент Авдотья заскрипела и начала крутить головёшкой. Маша встревожилась:

   - Мама, чего с ней такое? Ей больно?

   - Есть хочет, - сказала мама и приложила Авдотью к груди.

   Та немедленно присосалась. Маша, вытаращив глаза, следила за тем, с каким аппетитом ест её сестра. Вскоре Авдотья заснула. Причём заснула с лицом человека, у которого всё хорошо.

   Маша смотрела на спящую сестру и остро чувствовала, что это очень миленький маленький малыш. Хорошенький. С круглыми ушками. С пухлыми щёчками. Совсем-совсем живой.

   И как, скажите на милость, Маша могла выразить внезапную любовь?

   - Она прям как Додик, Викин хомячок! Даже лучше! – прошептала Маша. И этот шёпот оказался волшебным.

   Авдотья оказалась толстенькой, как хомяк, и очень боевой девочкой. Её первым словом было «Маса», то есть Маша. А вторым «Дёдя», то есть Додик.

   С тех пор прошло почти три года, Авдотья здорово выросла, но имя Додик приклеилось к ней намертво.